На 11-м Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге Президент России сделал важное заявление, которое осталось практически незамеченным в Украине. В частности, Путин заявил, что «существующие международные организации не вполне справляются с регулированием глобального международного рынка». В связи с этим он предложил участникам экономического форума подумать о создании евроазиатского аналога Всемирной торговой организации (ВТО).
Там же российский министр финансов Алексей Кудрин заявил, что Россия ускорит процесс превращения рубля в свободно конвертируемую валюту. Россияне считают, что им вполне по силам сделать рубль главной региональной валютой, а в дальнейшем можно будет подумать и о более глобальных перспективах.
Инициативы русских увязаны со множеством глобальных факторов и в случае успешной реализации будут иметь важные последствия для Украины. Во-первых, они обозначают процесс структуризации геополитического пространства. С одной стороны, мы видим рвения США в Восточной Европе, направленные на усиление здесь своего присутствия (перенесение военных баз в Румынию и Болгарию, развертывание элементов системы ПРО в Польше и Чехии, усиление присутствия в странах Закавказья и т.д.). Европейский Союз тем временем «переваривает» 10 новых членов, прибавившихся после расширения 1 мая 2004 года, и пытается адаптировать свою громоздкую структуру управления к новым реалиям.
В свою очередь, усилившаяся Россия пытается переформатировать свою периферию таким образом, чтобы смягчить риски, связанные с усилением напряженности с Западным миром. Прежде всего, россияне стараются усилить контроль в экономической сфере стран-соседей и далее посредством такой себе soft-power решать военно-политические проблемы и проблемы безопасности.
Глядя на эту картинку, вспоминаются 30-е годы прошлого века, когда мир аналогичным образом структурировался в блоки с противоположными интересами – Антикоминтерновский пакт Японии, Германии и Италии, блок стран Запада (Франции и Великобритании, прежде всего), СССР. Тогда формирование таких антагонистических групп было связано с обострением экономических противоречий в следствие Великой депрессии. Сегодня предпосылки, по сути, те же самые, и это существенный второй фактор – в современном мире усиливается борьба за рынки.
Как отмечает видный британский историк Найл Фергюнсон, в 1975 году на страны «Большой семерки» приходилось около 62% мирового производства. Сейчас этот показатель равен 57%, а по прогнозу экономистов Goldman Sachs банка в предстоящие десятилетия эта цифра существенно упадет – к 2025 году она будет составлять 37%, а к 2050-му – всего 21%.
Западные эксперты уже давно указывают на то, что альтернативой семи крупнейшим западным экономикам будет БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай. Сегодня эти четыре страны выдают 10% мирового производства, но уже к 2025 году их доля вырастет до 27%, а к 2050-му может вообще увеличиться до 40%, то есть соотношение сил кардинально изменится.
Однако в своих расчетах эксперты смотрят на картинку с точки зрения стабильности существующей миросистемы, принимая во внимание изменение соотношений, но забывая при этом, что такой процесс резко увеличивает возможность кризисных ситуаций, которые могут привести к качественным изменениям всей глобальной экономической системы. Давайте вспомним конец 20-х годов, когда мировая экономика была глобализирована в большей степени, чем сейчас, но неожиданно началась Великая депрессия, которая способствовала регионализации рынков, увеличению конкуренции и, как следствие, завершилась Второй мировой войной.
Сегодняшняя глобальная экономика по многим параметрам также приблизилась к кризисной черте. Прежде всего, из-за экономической слабости США. Сейчас ВВП США составляет около 20% от общемирового, т.е. США производят 20% общемирового ВВП, а потребляют 40%. Российский экономист Михаил Хазин указывает, что «около четверти мирового потребления связано исключительно с эмиссионным эффектом и как только наступает кризис, этот мыльный пузырь лопнет».
Естественно, возникает вопрос – если США производят 20% мирового ВВП, а потребляют 40%, как они покрывают разницу? Ответ известен – за счет эмиссии доллара. Эмиссия доллара происходит не просто так, а в счет постоянно возрастающих долгов. США постоянно берут на себя дополнительные финансовые обязательства, увеличивая объем долгов, который уже насчитывает более 35 трлн. долларов. Это составляет четыре реальных или три номинальных ВВП США. Чтобы поддерживать высокий уровень потребления, американцы ежедневно занимают 2 млрд. долларов!
С учетом того, что накопления в США уже давно равны нулю, для поддержания спроса было необходимо резко наращивать потребительский кредит, что и происходило с 2001 года. Однако в прошлом году по США прокатилась волна банкротств домохозяйств из-за того, что они оказались не способными выплачивать кредиты. Это привело к обвалу на рынке недвижимости – сейчас в Вашингтоне дом можно купить дешевле автомобиля.
В общем, такая ситуация не могла не насторожить другие страны, которые начали хеджировать (страховать риски) в другие валюты, прежде всего, евро. Процесс объективный: когда имеется стабильное падение доллара, возникает непреодолимое желание в рамках мировой торговли защититься от этого процесса. Судите сами – вы покупаете товар, везете его продавать в США, получаете взамен доллары, а за то время пока вы везли, он упал на 5%. Поскольку евро оказался самой крупной свободно конвертируемой валютой, то его стали покупать больше всего.
Перспектива дефолта доллара заставляет другие страны искать альтернативные инструменты, обеспечивающие сохранение национального богатства. Допустим, если США объявят дефолт по своим обязательствам, хотя бы частично, как это было в 1933 году, золотовалютные запасы России (боле 365 млрд. долларов) превращаются в бумажки. Китай теряет еще больше – у него более 1 трлн. золотовалютных запасов номинировано преимущественно в долларах. Поэтому и Россия, и Китай диверсифицируют риск путем перевода золотовалютных резервов в евро и драгоценные металлы.
Есть еще лучший выход – если вы обладаете конвертируемой валютой, подкрепленной реальными активами. И вот здесь мы подходим к проблеме, обозначенной в начале – заявив о стремлении превратить рубль в конвертируемую валюту, россияне спешат застраховать себя от последствий дефолта доллара. Конвертируемый рубль обеспечит защиту российской экономики в случае глобального кризиса. Кроме того, контролируя его эмиссию, Россия сможет не только сохранить свои позиции, но усилить свою экономическое присутствие в регионе.
И здесь целиком логичной выглядит вторая инициатива россиян – создание евразийской ВТО, которая обеспечит защиту регионального рынка. Ведь наличие емкого рынка в условиях глобальной депрессии снизит риски для его участников.
Кроме того, ВТО было создано США и Европой для защиты своих интересов. Правила, которые навязываются новым участникам ВТО, закрепляют их подчиненное положение в глобальной экономике. Такая ситуация не может не раздражать страны третьего мира, что наиболее остро нашло свое отражение в конфликте вокруг т.н. Дохийского раунда ВТО, который начался в 2001 году и касается либерализации мировой торговли.
Проблемы в рамках Дохийского раунда пока неразрешимы. США и ЕС не намерены полностью открывать свои сельскохозяйственные рынки для развивающихся стран. Более того, ЕС соглашается снизить сельскохозяйственные пошлины только в обмен на встречные уступки развивающихся стран – снижение пошлин на промышленные товары и облегчение доступа на рынки услуг, прежде всего, финансовых. В свою очередь, представители развивающихся стран – Индии, Бразилии, КНР (всего 20 стран) – заявляют, что не могут снижать промышленные пошлины в той же мере, что и страны индустриальные, а также не могут брать на себя обязательства по открытию рынка услуг. Свои условия выставляют и остальные восемь развитых стран, прежде всего, Австралия.
России, в частности, невыгодно, чтобы переговоры по Дохийскому раунду закончились в 2007 году, до официального присоединения России к ВТО. Если переговоры будут успешными, то принятый пакет законов, который является обязательной частью функционирования ВТО, будет обязательным и для исполнения Россией. Россия не раз говорила, что не намерена полностью открывать финансовый рынок для иностранных компаний. На экономическом форуме в Давосе глава Минэкономразвития Герман Греф заявил, что сейчас именно развивающиеся страны являются двигателями либерализации мировой торговли. «Россия выступает за прозрачные и справедливые правила конкурентной борьбы во всех сферах торговли и услуг... Ряд развитых стран предпринимает попытки закрытия национальных рынков для иностранных конкурентов»,– сказал он.
Если Россия присоединится к ВТО до окончания переговоров по Дохийскому раунду, на стороне развивающихся стран появится еще один голос. Между тем, смысл ВТО не только в судебном разрешении внешнеторговых споров, но и в признании права стран-участниц торговать, не сталкиваясь с искусственными препятствиями. Если до конца 2007 года переговорщикам не удастся придти к компромиссу по Дохийскому раунду, дальнейшее функционирование ВТО сведется к торговым войнам и эта организация вообще может прекратить свое существование.
Поэтому, несомненно, что основной мессидж Путина в Петербурге об альтернативном ВТО был адресован Китаю и другим азиатским странам. Путин пытается военно-политическое сотрудничество с КНР в рамках ШОС усилить экономической составляющей.
Если КНР примет эти предложения, то возникает перевернутый геополитический треугольник КНР-США-Россия. Как известно, в начале 70-х прошлого века Госсекретарь США Генри Киссинджер склонил КНР на сторону США против СССР. Это стало одним из оснований победы Вашингтона в «холодной войне». Сейчас возникает обратная ситуация, когда РФ предлагает КНР выстраивать сотрудничество против США.
По большому счету, для Китая это очень заманчивое предложение. ОН растет и требует все больше и больше ресурсов, а альтернативы сырью Восточной Сибири у него нет. Поэтому экономически Россия и Китай будут тянуться друг к другу. КНР пока еще сильно зависит от американского рынка, с которым у нее позитивное сальдо, составляющее более 60 млрд. долларов в год. Но риски, связанные с американской экономикой, объективно заставляют Китай переориентироваться на собственный рынок, а также искать альтернативные. Ведь в случае кризиса, китайская экономика испытает шок, который может ввергнуть страну в пучину гражданской войны, как в начале 20 века. По сути, Китай может повторить судьбу Германии в начале 30-х годов прошлого века, которая очень сильно пострадала от мировой депрессии. В той же мере, это касается и России.
