Политики рассматривают ЕС, скорее, не как этап экономического развития страны, а как технологию политического давления на оппонентов.
Предвыборная кампания, фактически стартовавшая в Украине, внесла свои коррективы в понимание приоритетов внешнеполитического развития страны. Со стороны Президента уже нет оптимистичных прогнозов и призывов создавать нормативную базу и проводить структурные реформы для подготовки вступления в Европейский Союз. Речь идет о других структурных реформах – прежде всего политических, ориентированных на преодоление конституционных противоречий. Вопросы экономического реформирования отошли на второй план. Приоритетом его деятельности становится повышение социальных стандартов.
Кроме того, на официальном уровне уже не идет речь о вступлении в НАТО. Достаточно решить вопрос о совместном сотрудничестве и о проведении разъяснительной работы. Здесь также изменились приоритеты, что заставляет сделать единственный вывод: для Виктора Ющенко на данный момент наиболее важным представляется конструирование эффективной системы политического влияния, нежели лоббирование идеологических догм. Что также понятно: украинское общественное мнение не позволяет в период выборов заниматься, по своей сути, призрачными проектами. К тому же ментально расколотая на две части страна не нужна ни ЕС, ни тому же НАТО, у которых своих проблем хватает.
Что же касается западноевропейского общественного мнения, то оно также не совсем однозначно. Во-первых, только 55% граждан ЕС выступают за вступление Украины в сообщество, тогда как 34% - против. И эти 34% проживают преимущественно в ФРГ и во Франции, которые являются «донорами» организации. И, по большому счету, именно от их позиции будет зависеть, какое решение будет приниматься на официальном уровне. Конечно, приятно, что наши ближайшие соседи поддерживают украинские стремления, но эта поддержка, скорее, историко-культурная и стимулирующая, нежели экономическая и политическая. Политические решения ЕС уже принимала последние 10 лет, и процесс форсированного расширения продемонстрировал, что далеко не все новые члены были структурно и психологически готовы к такому шагу. Своих нищих и там хватает. Хватает также и ментальных проблем – польско-европейский конфликт продемонстрировал, что те же восточноевропейские государства еще не готовы быть полноценными участниками Евросоюза. Для них лоббирование национальных экономических, политических и культурных интересов является более важной задачей, чем решение вопросов общеконтинентального развития. Такая ментальная автономность лишний раз подтверждает, что помимо политико-экономической готовности должна быть готовность историческая и ментальная.
А в условиях, когда половина страны ориентирована либо на Россию, либо на «особый путь» развития, ни о какой евроинтеграции не может быть и речи. Хотя бы потому, что у украинцев отсутствует европейская самоидентификация. И она по своей природе отлична от той же польской: в Украине до сих пор не решен вопрос, на каком континенте расположена страна, тогда как в Польше проблема рассматривается с другой точки зрения – в какой степени можно пожертвовать собственными интересами и приоритетами национального развития. Именно отсутствие приоритетов национального развития является основным тормозом европейского курса Украины. Кроме того, структурная политико-экономическая и ментальная неопределенность приводит и к парадоксальным голосованиям на парламентских выборах, когда в ВР попадают партии, выступающие с антинациональными идеями или лоббирующие экономические интересы другого государства. И винить в таком случае некого: партии, как это ни прискорбно звучит, действительно отражают чаяния и надежды народа.
Не менее парадоксальна ситуация и на официальном европейском уровне. Как следует из заявления посла ФРГ в Украине Райнгарда Шеферса, ни о каком 2020 годе Украине мечтать не приходится. Единственное, на что она может рассчитывать – это «Усиленное соглашение» о партнерстве, но не более. Правда, как и из всякого политического заявления, осталось неясным: то ли Киеву действительно нечего рассчитывать на членство, то ли вступление в принципе возможно, но в дальнесрочной перспективе. Заметим также, что данное официальное мнение созвучно с мнением общественным, то есть Украине все же необходимо заниматься своими внутренними проблемами, но не мечтать о какой-либо перспективе. И в этом отношении вопрос о европейской интеграции – это, скорее, вопрос внутренней дискуссии, нежели ориентир внешнеполитической деятельности. То есть на практическом уровне ЕС постепенно превращается в одну из составляющих работы МИД.
Поэтому возникает вопрос о целесообразности проведения Ялтинской Европейской Стратегии. По своей сути, это представительский дискуссионный клуб общественных деятелей и политиков в отставке. Да, может быть, они имеют какой-то авторитет в стране или в Европе. Но решения принимают не они. И задачи, и приоритеты сотрудничества данная конференция не сможет определить, а ее итоги не имеют никаких юридических последствий.
Характерно и еще одно – активным ее участником была президентская сторона, в то время как правительство несколько самоустранилось от ее проведения, предоставив первую скрипку отставленным парламентариям и собственным общественным организациям. Соответственно, Ялтинская Европейская стратегия выступила в роли информационной площадки для украинских партий и движений, презентовавших свое видение дальнейших интеграционных перспектив. И вывод европейцев стал прогнозируемым: единственное, на что может рассчитывать Украина, это программы тесного сотрудничества с европейскими структурами, прежде всего в рамках ОБСЕ, но не более.
