В то же время, события в суданском Дарфуре, которые иначе чем геноцидом назвать нельзя, стали почти обыденным понятием. Хотя это первая антропогенная катастрофа ХХІ столетия, где массовые убийства сочетаются с глубоким гуманитарным кризисом. 200 тысяч человеческих жертв, жертвы массовых изнасилований, сожженные деревни и уничтоженные посевы – стали зияющими дырами в ткани человеческого сообщества.
Несколько лет назад никто иной, как президент Соединенных Штатов Джордж Буш, вместе с государственным секретарем Колином Пауэллом, осмелились назвать все происходящее в Судане геноцидом. Термин, принятый в ООН, под влиянием ряда африканских лидеров, «снизился» до всего лишь «преступления против человечности». Однако в свете широкомасштабной «этнической чистки» и систематических актов насилия, направленных на африканское черное население арабскими боевиками, подобное семантическое изменение воспринимается, как неприкрытый фарс.
Высказывая свое возмущение, мировое сообщество предлагает различные средства: иностранное вмешательство, введение санкций ООН против исламистского правительства суданского президента Омара Хасана Ахмеда аль-Башира и введение в стану миротворческих сил. В США общественные и религиозные организации совсем недавно организовали мощную коалицию против Китая, крупного покупателя нефти в Судане и продавца оружия суданскому правительству. Некоторые развернули кампанию, направленную на финансовое воздействие на американские компании, которые связаны с китайской нефтяной промышленностью. Другие же призывают к действиям, направленным против проведения в Китае Олимпиады-2008, предложив провести акции бойкота и протестов на самих играх.
Похоже, что переломным моментом могут стать достигнутые недавно соглашения об усилении миротворческих сил Африканского Союза – в ответ на давление со стороны международной общественности. Исключительным событием стало то, что и Китай может подключиться к миротворческим силам. Если это произойдет, то впервые за много лет Китайская Народная Республика направит свои вооруженные силы за рубеж. В этом случае также важно согласие Судана и Африканского Союза на размещение воинского контингента, состоящего не только из континентальных вооруженных сил. Ведь раньше, опасаясь создания нежелательного прецедента, африканские страны активно настаивали на исключительно африканской миссии по поддержанию мира.
Излишне говорить о том, что позиции, занимаемые континентальными игроками в Дарфуре, должны быть тщательно изучены. Кроме того, есть все основания полагать, что в данном случае соглашение о введении воинского контингента, даст возможность для принятия аналогичных мер в других сложных районах континента. С этой точки зрения, Дарфур является одной из «горячих точек» ряда континентальных кризисов. Возможно, что это выглядит цинично, но некоторые наблюдатели полагают, что для США именно огромные запасы нефти в Судане стали ключевым фактором мотивации государственных и корпоративных интересов.
Интерес США к Африке можно объяснить наличием здесь дешевой и надежной альтернативы нестабильному региону Персидского Залива. Так сегодня на Западную Африку уже приходится 12 % импорта нефти Соединенными Штатами. National Intelligence Council прогнозирует, что эта доля увеличится до 25 % к 2015 году. С другой стороны, Китай также кровно заинтересован в поставках африканской нефти. Сейчас Китай является вторым крупнейшим потребителем нефти после США, и 40 % увеличения его общего спроса произошло между 2001 и 2005 годами. Это 25 % от всего импорта сырой нефти из Африки. Судан продает 70 % своей нефти Китаю, таким образом, китайцы в состоянии оказывать определенное влияние на внутреннюю политику Судана.
Суть проблемы заключается в том, что суданское правительство не может или не желает защищать своих собственных граждан от массового насилия. В соответствии с доктриной об «ответственности по защите», единодушно принятой главами государств и правительств на Саммите Мира ООН в сентябре 2005 года, если государство оказывается не в состоянии выполнять свои первичные обязательства, ответственность возлагается на международное сообщество, которое может применять различные меры, включая, в случае крайней необходимости, и военную силу. Однако военное вмешательство в Дарфуре без согласия суданского правительства, которое контролируют исламисты, сегодня не является решением проблемы. Проблема не только в том, что международные силы недостаточно политически заинтересованы в этом, но, что еще более важно, существуют обоснованные сомнения относительно выполнимости и перспектив успеха такой операции.
