Если КПУ располагает текстом, который условно можно назвать «История ВКП(б)» в модернизированном варианте, то у социалистов нет даже такого документа. Представленная ими «программа» на самом деле представляет собой вариант историософского эссе о последних 16 годах жизни в Украине, и не более.

Причем оба текста содержат максимум лозунгов, максимум призывов и максимум сентенций, которые, по идее, должны отвести каждой из партий свое место в политическом дизайне Украины. Что характерно, такое позиционирование строится не на анализе уже сделанного и собственных обещаний, а на жестком и нетерпимом противопоставлении «мы» и «они». «Мы» - выступает как ассоциативное с «единственными представителями демократических сил», а они – с «кланами», «буржуазией», «олигархами». Как таковая трактовка соотносится с нынешним провластным статусом в обеих программах, практически не сказано ни слова.

Идеологические основы партий также не совсем ясны и очерчены. С одной стороны, КПУ утверждает, что она является правонаследницей Компартии Украины, а ее базовое учение – «марксизм-ленинизм». С другой стороны, та же КПУ отрицает возможность возвращения в формат советских отношений, по крайней мере, в той форме, в которой он существовал во времена СССР. Как такие положения вместе сосуществуют, не совсем понятно. Так же, как непонятно, о какой «модернизации» советского режима идет речь и на какие социальные группы будет опираться партия. СПУ, в свою очередь, говорит о «демократическом социализме», не разъясняя, что это такое и какие политические, идеологические и экономические установки предполагает это учение. Речь, по всей видимости, идет о поиске некоей общей формулировки, которая смогла бы оправдать и отсутствие собственной политической позиции, и выбор политических союзников. К идеологии это не имеет никакого отношения. Обе партии остаются продуктами большевистской идеократической схемы, в которой обоснование тактики всегда играла более значимую роль, чем разработка стратегических планов, а тем более программ деятельности на краткосрочную и среднесрочную перспективы.

Кроме того, общими для них являются четыре ключевых тезиса, практическая реализация которых не прописана ни в каких документах и не была озвучена в телевизионных СМИ. Первый – возвращение к советской системе политического управления. Но если КПУ намерена полностью воссоздать модель, которая существовала 20 лет назад, то СПУ – перераспределить властные полномочия от центральных органов власти к местным. Формально - предоставить местным громадам больше полномочий, но фактически – перераспределить сферы политического и экономического влияния в пользу городских и сельских советов, где позиции партии еще как-то сохранились. Второй тезис – переход к парламентской республике, в которой основными полномочиями обладает Кабинет министров, роль Президента сведена к символическим функциям, а Верховная Рада выполняет функции контроля над деятельностью местных советов. Законодательство в таком случае превращается в технологию поиска компромиссов между финансово-промышленными группами, контролирующими правительство. Оппозиция при таком подходе как «неконструктивная» и «антинародная» сила искусственно отодвигается на маргиналии политических процессов. Третий – ориентация на крупный бизнес и защита интересов крупного капитала. При этом КПУ «прячется» за формулировкой «защита национального производителя», тогда как СПУ утверждает о необходимости «оставить» все «стратегические предприятия» в сфере влияния государства. Реформа управления этими предприятиями не предусматривается, - например, самоуправление в компании, насчитывающей более 5000 рабочих мест, кажется утопией. На практике речь идет о создании государственно-монополитического капитализма, что созвучно с программными намерениями ПР. Четвертый тезис – введение моратория на продажу земли и ликвидация зачатков земельного рынка. Государство в таком случае выполняет функции основного держателя акций, а местные советы – перераспределяют участки в соответствии с корпоративными интересами, то есть земельный дерибан становится полностью законным явлением.

Отдельно необходимо отметить тезис о защите политических «национальных интересов», характерный как для КПУ, так и СПУ. Если коммунисты продолжают мечтать о воссоздании СССР и украинские «национальные интересы» для них ассоциируются с российскими, то СПУ еще не утратили идею «построения Европы» в Украине. Однако определить, что это такое не представляется возможным. Можно с уверенностью утверждать только одно: обе партии продолжают «играться» терминами, социальной демагогией и лозунгами, не предавая им никакого значения. Вся избирательная кампания строится на тезисах «анти-Юля», «анти-Ющенко», «анти-Оранжевые», но без презентации альтернативной картины видения Украины. Притом что для коммунистов Украины как таковой нет – есть УССР и «советский народ», которые были «неконституционно» уничтожены.

К тому же если исходить из понимания, что коммунисты и социалисты являются левыми партиями, то тогда речь должна идти о лоббировании с их стороны социальных программ, предоставлении профсоюзам реальных властных полномочий, стимулировании труда и проведении реформы заработной платы. Но об этом ни в программах, ни в выступлениях, ни в законодательной деятельности не сказано и слова. Больше того, основное внимание эти политические силы уделяют политическим проблемам перераспределения властных полномочий между государственными институциями (СПУ), либо на защите политико-экономических интересов другой страны (КПУ). Остается непонятно, почему данные консервативные организации продолжают называться «левыми» и в чем их идеологичность, принципиальное отличие от других предвыборных проектов.

Единственный вывод, который можно на данный момент времени можно сделать, - это то, что левый фланг украинского политикума выдохся. Новых идей нет, старые концепты не срабатывают. А лозунги и призывы, в отличие от выборов 1998, 2002 и даже 2006 годов уже не решают принципиальной роли. Разногласия в политических оценках не проходят по классическим европейским стандартам «правые-левые», а по более тонким критериям, связанных с отказом от прямого «государственного паттернциализма» как в политике и идеологии, так и в экономике и общественном сознании. А социалисты и коммунисты, если и продолжают жить, то идеалами того прошлого, которое не нужно даже их бывшим партнерам по коалиции.