Единственным исключением оказалась Украина, чью делегацию возглавил министр иностранных дел Арсений Яценюк. Секретариат Президента объяснил отсутствие Виктора Ющенко в столице Таджикистана запланированным на 5 октября визитом во Францию. Таким образом, в минувшую пятницу глава украинского государства встретился с Николя Саркози, а не с коллегами по СНГ.
С одной стороны, за отказом Ющенко ехать в Душанбе может и не стоять демонстративное игнорирование обсуждаемых там вопросов сотрудничества постсоветских стран. Объяснения, данные украинской стороной по этому поводу, довольно убедительны. Если поездка во Францию была запланировано давно, как об этом говорят в Секретариате, отменять ее было бы неправильно. Однако если учесть традиционное отношение Украины к интеграционным процессам на постсоветском пространстве, приезд в Таджикистан министра вместо главы государства приобретает символический смысл.
Официальный Киев изначально отказался подписывать Ташкентский договор о коллективной безопасности. В 1992 году этот документ, ставший впоследствии основой для создания ОДКБ, завизировали только 6 бывших советских республик – Россия, Беларусь, Казахстан, Армения, Таджикистан и Киргизия. К Евразийскому экономическому сообществу, образованному в 2001 году, официальный Киев также отнесся довольно прохладно. Только в 2002-ом Украина обозначила свое присутствие в ЕврАзЭС – в качестве страны-наблюдателя, имеющей право принимать участие в заседаниях руководящих органов этой организации и доступ к принимаемым ими документам, однако лишенной права голоса и подписи документов. Таким образом, единственным более-менее заметным межгосударственным объединением на просторах бывшего СССР, к которому присоединилось украинское государство, является СНГ. Но и к этой организации официальный Киев всегда относился довольно прохладно. Еще в 1991 году, ратифицируя договор о создании СНГ, Верховная Рада сделала целый ряд оговорок, касающихся его функционирования. После этого Содружество имело скорее символическое, декларативное, нежели реальное существование.
И вот в начале октября 2007 года Украина, присылая на саммит глав государств министра иностранных дел, поскольку ее Президент уехал на встречу со своим французским коллегой, довольно неоднозначно продемонстрировала свое отношение к перспективам Содружества. Еще в 2005-ом в Киеве высказывались сомнения в целесообразности существования СНГ, а два года спустя саммит, на котором, в частности, принимались решения по поводу реформирования этой организации с целью ее «оживления», превращения в эффективный механизм, украинский Президент игнорирует. Интересно, не возникало ли при общении Яценюка и глав других государства дискомфорта в связи с абсолютной несопоставимостью должностей?
В какой-то мере поддержала Украину Грузия. Президент этого государства Михаил Саакашвили на саммите в Душанбе побывал, однако подписывать все важные документы отказался, покинул мероприятие раньше времени и postfactum, вернувшись на родину, отметился рядом резких высказываний, касающихся роли Грузии в региональных процессах и ее отношения к России. Грузинский лидер, в частности, не подписал концепцию дальнейшего развития СНГ, аргументируя это тем, что Россия подвергает его страну блокаде, в первую очередь, экономической. Уже на родине Саакашвили отметил, что «пора, когда судьба Грузии решалась в Москве», закончилась. Президент отметил: «Грузины терпели в течение многих лет, но сегодня я хочу заявить всему миру, что наше терпение истекло и с сегодняшнего дня начинается отсчет». Что конкретно имел в виду Саакашвили, ясно не до конца, однако очевидно, что Грузия, демонстрирующая после «революции роз» тяготение к Западу, США и НАТО, переходит к более жесткому отстаиванию своих позиций на субрегиональном уровне.
В то же время Россия продолжает попытки установить свою, по крайней мере, экономическую гегемонию над бывшими советскими республиками. Курс на создание Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС – лишнее тому подтверждение. Пока Единое экономическое пространство не стало эффективной организацией, Кремль старается эксплуатировать уже существующие подконтрольные им объединения государств.
6 октября Российская Федерация, Беларусь и Казахстан подписали договор о создании единой таможенной территории и формировании таможенного союза, протокол о порядке вступления в силу международных договоров, формирующих правовую базу союза, выхода из них и присоединения к ним. Как отметил Владимир Путин, ТС будет создан к 2010 году. На данный момент даже не все члены ЕврАзЭС готовы к присоединению к Таможенному союзу, однако, в частности, президент Таджикистана Эмомали Рахмон заявил, что его страна будет к этому стремиться.
Для Украины начавшаяся экономическая интеграция внутри ЕврАзЭС имеет определенные риски. Официальный Киев всегда относился с прохладой к идеям таможенных объединений с восточными партнерами. Так, в сентябре 2007 года Виктор Янукович заявил в Брюсселе, что ни в коем случае не может идти речь о создании таможенного союза в рамках ЕЭП с участием Украины. Если страна взяла курс на евроинтеграцию, очевидно, что ей не стоит идти на шаги, вступающие, в частности, в противоречие с созданием зоны свободной торговли с Евросоюзом. Именно таким может оказаться любой тип таможенного союза с Россией, Беларусью и центральноазиатскими странами. С другой стороны, таможенное объединение торговых партнеров Украины на Востоке усложняет сотрудничество с каждым из них по отдельности. Несложно предположить, что в ТС главенствующее положение займет Россия, и именно она будет диктовать условия в диалоге с третьими странами.
Очевидно, что евроатлантический курс Украины и Грузии во внешней политике сказывается на отношениях этих двух стран с партнерами в регионе, где на статус гегемона претендует Россия. Межгосударственные «трения» внутри существующих и создаваемых субрегиональных организаций неминуемы. И в этих условиях Украине, дабы не оказаться заложником обстоятельств (тем более с учетом декларируемых официальным Киевом претензий на региональное лидерство), необходимо искать способы эффективного противодействия попыткам втягивания Кремлем соседей в сферу своего экономического контроля.
