Россия, переживающая сейчас период повторного становления своего статуса сверхдержавы, старается сделать всё для того, чтобы мир опять поскорее вернулся к эре биполярности. Дабы это все, как можно быстрее осуществить, Москве нужны сильные союзники, имеющие большие амбиции и сохраняющие автономность от американского мирового влияния. Тегеран полностью отвечает всем этим требованиям, и российско-иранская дружба настолько расстраивает Вашингтон, насколько это можно себе представить.
Дружить Россия и Иран начинают на двух фронтах – в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и в неформальной организации сотрудничества прикаспийских стран. ШОС, объединяющий под своим крылом Россию, Китай, Казахстан, Киргизию, Таджикистан и Узбекистан, является своего рода военно-политическим союзом, который всё громче и громче заявляет о себе. Почти с самого момента своего образования ШОС намеревается на деле показать свою эффективность в сфере региональной безопасности и обороны. А если взять во внимание тот фактор, что территория государств, входящих в ШОС составляет почти 2/3 материка Евразия и население четвертую часть земли, то эту организацию вполне можно назвать субрегиональной. В сфере международной безопасности значение существования ШОС определяется не только территориальным и людским потенциалом его участников, но и связкой внутри организации двоих «тяжеловесов» - России и Китая, составляющих прямую оппозицию США.
Недавний саммит глав государств ШОС, состоявшийся в Бишкеке в августе этого года, ознаменован многими политологами как конец эры однополярного мира. В преддверии этого мероприятия в Челябинской области на протяжении шести дней проходили самые крупные за всю историю существования ШОС военные учения, в которых приняли участие около семи тысяч военнослужащих из шести стран с задействованием боевой авиации, бронетехники и артиллерии. США подали заявку на допуск своих наблюдателей на учения, но получили категоричный отказ. Но самым неприятным для Вашингтона моментом было участие в Бишкекском саммите одного из главных американских оппонентов - президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. И хотя Иран вместе с Индией, Пакистаном и Монголией принимали участие в саммите всего лишь в качестве наблюдателей, официальный Тегеран изъявляет большое желание вступить в ШОС как можно быстрее. Это даст ему высокие гарантии безопасности, что особенно важно для этой страны именно сейчас, когда отношения между Тегераном и Вашингтоном, мягко говоря, не самые тёплые. ШОС, как и НАТО имеет коллективный договор о безопасности, а это означает, что нападение на одно из государств-членов рассматривается как нападение на всех. Но, если Россия хоть сегодня бы приняла Иран в эту организацию, то Китай выступает против этого. Пекин сейчас очень не заинтересован в эскалации отношений с США, ведь в следующем году в Поднебесной пройдёт Олимпиада, которая сулит многомиллиардные прибыли, и нагнетание напряженности в регионе явно не на руку Китаю.
Что же касается недавнего октябрьского визита Владимира Путина в Иран, то формально его главной целью было участие в Каспийском саммите, в котором кроме российского и иранского президентов принимали участие лидеры Азербайджана, Казахстана и Туркменистана. Главной темой этого регионального мероприятия был вопрос правового статуса Каспийского моря. По итогам саммита была принята итоговая декларация, устанавливающая принципы и ориентиры поведения прикаспийских государств до выработки международной Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, который до сих пор остаётся неопределённым.
Но намного больший интерес представляли встречи Владимира Путина с иранским руководством. Ему был оказан теплый торжественный приём на самом высоком уровне. Российский президент встретился со своим иранским коллегой Махмудом Ахмадинежадом, а также и с высшим духовным лидером Аятоллой Сейедом Али Хаменеи, что есть очень редким случаем для немусульманского руководителя. В своем совместном заявлении президенты двух стран отметили близость позиций по ключевым международным вопросам, а также «необходимость скорейшего урегулирования ситуации с иранской ядерной программой политическими и дипломатическими средствами». Тегерану очень бы хотелось, чтобы Россия в силу своего авторитета посодействовала передаче иранского ядерного досье из Совета Безопасности ООН в более мирное Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ).
Иранский вояж Путина свидетельствует о том, что Россия умело и осторожно старается в своей внешней и оборонной политике дистанцироваться от США и НАТО по наболевшей для Запада ядерной программе Тегерана.
Еще до приезда российского президента иранские власти заявили о победе в споре с США по поводу введении санкций против их страны в случае отказа свернуть свою ядерную программу. Осторожность российского президента проявилась в том, что он не дал четких ответов на вопросы обязательств Москвы в случае военного нападения на Иран и касательно даты поставки ядерного топлива для иранской Бушерской АЭС. По поводу всех обещаний в своём интервью в Тегеране В.Путин уклончиво с улыбкой заявил, что «обещания он давал только своей маме, когда был маленьким мальчиком». Конечно, Россия может и имеет право отстаивать свои собственные интересы и свою внешнюю политику, но возникает вопрос: как далеко она может зайти, дистанцируясь от Запада в тандеме с такими странами как Иран?
