Характерная особенность Севера Украины – отсутствие более-менее четких территориальных, а вместе с тем промышленных и культурных границ региона. В принципе, к нему можно отнести все области, расположенные западнее Харькова, но которые ни в коем случае нельзя определить как часть западно-украинских земель. Вместе с тем, – если продолжать тему ментальности и самоидентификации, - то к нему следует присоединить и Киев, который вследствие своего историко-политического статуса в принципе требует отдельного анализа. Именно Киев является определяющим территориальным и культурным фактором, непосредственно повлиявшим как на формирование особенностей мышления проживающих на данной территории, так и на структуру оценочных суждений жителей Сумской, Черниговской, Житомирской и Винницкой областей.

Первое, на что следует обратить внимание, - это пограничное состояние с Россией. Однако в отличие от Донбасса и Юга, ее влияние минимально и связано в большей степени с советским периодом, нежели с традициями исторической «привязки» населения. Кроме того, отсутствие крупной промышленности, тяжелого машиностроения и металлургии позволило минимизировать влияние донецкого региона, переформатировав экономическую зависимость на симбиоз различных культур. Фактически на примере Севера мы имеем дело со своеобразным культурным «котлованом», на развитие которого в равной степени влияли и Украина с ее патриархально-козацкими традициями, и Россия, проводившая не вполне удачно политику русификации, и Польша, влияние которой обусловлено как историческими причинами, так и близостью к западно-украинским регионам. Именно соседство с последними позволило сохранить собственную архаику и собственную, национальную идентичность.

Вместе с тем историко-культурная ситуация «перекрестка» между польским, украинским и российским мирами позволила создать феномен «иной», в отличие от Слобожанщины, маргинальности. Если на примере Харькова можно проследить поиск национального самоопределения при попытке отрицания собственно украинской принадлежности региона, то в данном случае речь идет об устоявшемся типе «культурности», аккумулировавшей в себе как национальные, так и российские, и общеевропейские ценности. И если на Слобожанщине и в Донбассе доминирующим остается российский фактор, то здесь такого главенствующего влияния не имеет ни один из полюсов исторического притяжения. Кроме того, необходимо заметить, что эффект «советизации» оказал значительно большее влияние, чем фактор внешней религиозной и культурной экспансии. Здесь продолжают жить многочисленные советские мифы и советские оценки действительности, однако именно на примере северных областей прослеживается процесс разделения собственно «советского» и «российского», тогда как во всех остальных «восточных» регионах страны «советское» и «российское» традиционно продолжает отождествляться одно с другим. Причем нет никакой гарантии того, что в массовом сознании такое разделение произойдет в ближайшем будущем, нет.

В таких условиях сформировался особый тип «украинского диалога» – интеллектуальной ситуации, при которой ни одна точка зрения или ни одна идеология не может оказаться в роли превалирующей. Украинская пословица «два украинца – три гетмана» абсолютно точно ее характеризует, что позволяет кому-либо одновременно искать и рациональное решение той или иной проблемы (польское или западное влияние), и находиться в поиске какой-то «высшей» истины, мгновенно решающей все противоречия и удовлетворяющей интересы всех спорящих сторон (российское влияние). Подобный симбиоз западного и восточного, являющейся основой ментальной маргинальности региона, следует рассматривать как сугубо украинское национальное явление, характерное только для нашей страны. С другой стороны, это и своеобразная гарантия «духовной безопасности», несмотря на разнообразие и противоречивость оценочных суждений, именно на примере этих территорий можно наблюдать своеобразный поиск «синтеза» ментально разделенных Западной и Восточной Украины. С третьей стороны, такой подход порождает ситуацию перманентного скепсиса к любым нововведениям и инновациям, а развитие сельскохозяйственного комплекса, мелкого и среднего бизнеса служит залогом сохранения архаичного прагматизма как цементирующей основы традиционной украинской общины.

Необходимо также подчеркнуть, что «иная маргинальность» севера определяется и территориальным фактором, – уровень советизации отвечает степени близости к «противоборствующим» проросийскому и прозападному территориальным лагерям. Чем далее на запад, тем более уменьшается уровень российского влияния. Причем это уменьшение происходит не за счет поляризации взглядов, стилей жизни и оценок происходящих событий, а за счет роста скептических и «умеренных» общественных настроений. Ситуация «веры», в отличие от Донбасса и Юга, в ее нерелигиозном значении здесь невозможна, хотя именно вера и религиозность стали главными героями ментальной картины региона.