Когда в апреле 2007 г. в Катаре, на Форуме стран-экспортеров газа, лидеры государств-членов этой организации вдруг заговорили, что клуб-«пустышка» им больше не нужен, а нужен полноценный газовый картель – мир заговорил об активизации газовой войны. Поскольку само понятие «картель» всегда ассоциируется с понятием «картельный сговор», т.е. с односторонне выгодным поднятием цен.

Многие современные политические лидеры еще помнят начало истории Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК). Созданная в сентябре 1960 года, она больше десяти лет оставалась пустой и бессодержательной структурой, не угрожавшей развитым странам. Потом грянула арабо-израильская война, и страны ОПЕК ввели нефтяное эмбарго против США и Западной Европы, а также начали сокращать добычу, спровоцировав колоссальный энергетический кризис. За полгода цена барреля выросла с $2 (Боже, неужели когда-то были такие цены!) до $12. И сейчас ОПЕК – одна из доминант геополитической арены. А ведь после конференции в Катаре планируемый картель производителей даже назвали символично – «газовая ОПЕК».

И забыть историю лидерам развитых стран не дают. Вот и в этом году Уго Чавес, президент Венесуэлы (члена ОПЕК и потенциального члена «газовой ОПЕК») заявил «скромно и со вкусом»: если против Ирана (члена ОПЕК и потенциального члена «газовой ОПЕК») начнутся военные действия, то мировая цена на нефть перескочит за $200/баррель. Потребители вздрогнули: запахло 1973 годом. И начали ответные действия.

Уже через 16 дней после встречи в Дохе, 25 апреля 2007 года, комитет Сената США по юридическим вопросам одобрил и вынес на голосование в верхней палате Конгреса проект NOPEC (No Oil Producing and Exporting Cartels Act), т.е. «Акта о запрете картелей производителей и экспортеров нефти». Его идея, направленная против «нефтяной ОПЕК» бродила вашингтонскими коридорами власти с 2005 года. Согласно NOPEC, государства, вступившие в подобные картели, предлагается лишить в американских судах суверенного статуса и судебного иммунитета. Иными словами, если закон будет принят, генпрокурор США получит право привлечь Россию в американском суде в качестве ответчика по антимонопольному делу. А для обеспечения иска потребовать ареста имущества России на территории США.

А это уже страшненько. 29,4% своих золотовалютных резервов (по данным середины 2006 года) Россия держала  в банковских депозитах и ценных бумагах США. А резервы Российской Федерации (по состоянию на 1 декабря того же года) – это $463,528 млрд. МИД России сразу заявил, что «любое суверенное государство имеет право на создание энергетических союзов». Но заявления – это одно, а способность спасать свои активы в случае их ареста в США – совсем иное.

Принципы международного права прямо утверждает, что суверенное государство не может быть привлечено к суду другой страны в качестве ответчика, кроме случаев, когда государство прямо выражает на это свое согласие. Но какое имеют значение принципы международного права (кстати, права доброй воли) при такой цене вопроса?

В декабре 2007 года Саудовская Аравия неожиданно потребовала свободного доступа к российским стратегическим месторождениям и трубопроводам. Кроме того, Эр-Рияд предложил Москве снизить пошлины на ряд промышленных товаров аравийского импорта. Это противоречит как российскому законодательству, так и логике (саудовцы не имеют опыта и технологий для добычи энергоресурсов в условиях Крайнего Севера и Арктики). Но зато Саудовская Аравия – один из авторитетнейших членов ОПЕК (и опять-таки потенциальный член «газовой ОПЕК»). А кроме того – испытанный союзник США в регионе. Именно поэтому большинство экспертов оценили демарш Эр-Рияда как скрытую форму американского деструктивного давления на проект газового картеля. И ситуация с саудовцами в ближайшее время будет играть роль лакмусовой бумажки при оценке вероятности исполнения проекта «газовой ОПЕК». Если Россия пойдет на торговые преференции Аравии, то это уже очень серьезно.

«Вставила свой пятак» и Европа. Еще в начале 2007 года, в Тулоне (Наполеон, кстати, тоже оттуда начинал), во время своей предвыборной кампании, Николя Саркози выступил с инициативой создания G-Med, Средиземноморского союза. Организации, в которую вошли бы страны, имеющие выход к Средиземному морю. В том числе страны Ближнего Востока и Северной Африки. Причем, «создание Средиземноморского союза должно происходить в рамках процессов развития ЕС» – развил идею Саркози итальянский премьер Романо Проди. Уже 20 декабря в Риме, где Саркози, Проди и Сапатеро (испанский премьер) договорились о создании такого союза.

Взглянув на карту, нетрудно заметить, что в сферу потенциальных интересов G-Med входит Алжир, очень важный потенциальный член «газовой ОПЕК». Тот, который будет обеспечивать влияние создаваемой организации на юге Средиземноморья. И предложение средиземноморским странам – из числа тех, от которых трудно отказаться. Саркози позиционировал G-Med как мини-ЕС, основными задачами которого должны стать развитие экономики и торговли, продвижение основополагающих ценностей правового государства, защита окружающей среды и (внимание!) выработка согласованной иммиграционной политики. То есть – путь в Европу. В обмен на совершенно аморфный и олигархический «газовый ОПЕК».

Но здесь есть одна сложность. Причем связана она не с Германией, которая уже не в восторге от Средиземноморского Союза, на который она будет иметь минимализированное влияние. Вопрос в Турции.

Турция «рвется» в Европу с 1963 года, когда Анкара подписала с предшественником ЕС, Европейским экономическим сообществом, договор, признающий право турецкого государства на вступление в эту организацию. До этого она уже 11 лет была дисциплинированным членом военной «подтанцовки» евро-американского шоу – НАТО. И имеет там, кстати, вторую по численности армию среди государств-членов. И на протяжении всего этого периода Европа кормит турок обещаниями вступления в Евросоюз, время от времени то прекращая отношения с Анкарой (после военного переворота 1980 году), то отказывая в праве быть даже кандидатом на вступление (1997), то признавая это право при отлагательных условиях (2000), то начиная переговоры (2004). То, вдруг, заявляя устами одного из евролидеров, что Турции в ЕС нет места и что она «находится в Малой Азии, это географический факт». Как вы думаете, чьи это уста? Правильно, Николя Саркози!

Поэтому неудивительно, и небезосновательно, Турция увидела в создании G-Med попытку помешать ее вступлению в ЕС, «задвинув» ее в малозначащую организацию с сомнительным будущим. Пусть и с европейским названием.

Развивая тему, рискну выдвинуть следующую версию. Сценарий одной из основных геополитических интриг ближайшего будущего будет называться «Борьба за Турцию». Россия (самостоятельно или в рамках российско-китайского континентального блока - ШОС) будет пытаться распространить свое политико-экономическое влияние на эту страну. Наиболее органичный путь – предложить Анкаре статус основного транзитера российских и центральноазиатских энергоресурсов в Европу. И второе – нейтралитет по отношению к идее пантюркизма.

И в том, и в другом случае, за битые горшки платить будет вынуждена Украина. Во-первых, пока основной евразийский транзитер – она. А, во-вторых, с точки зрения Турции, Крым – это историко-политическая тюркская зона. Крымские татары, кстати, не против…