В политическом поле страны происходит герметизация партийной жизни на уровне руководства и политэлиты. Население не ощущает своей сопричастности с политическим классом, который герметизируется, становится вещью в себе и для себя. Социологические исследования показывают, что граждане воспринимают политический класс как «они», а себя, народ, как «мы». Проблемы и потребности политического класса не пересекаются с проблемами и потребностями избирателей.

Если во время последних выборов для политического класса были актуальны перевыборы, европейская интеграция, интеграция в НАТО, русский язык, то население больше интересовали вопросы зарплаты, пенсий, вопросы реформы ЖКХ, проблемы, касающиеся непосредственно его жизни, его выживания и качества жизни. Но население было вынуждено потреблять те подделки и эрзацы, которые им предлагались в виде определенных штампов и образов.

Любая  идеология должна иметь свою классовую составляющую, то есть служить определенной социальной группе. Если же посмотреть на большинство украинских партий социал-демократической направленности, которых насчитывается около тридцати и которые провозглашают себя партиями среднего класса, то становится понятно, что эти партии сами не знают, на кого они, собственно, ориентированы.

Если взять программы «Нашей Украины», БЮТ или Партии регионов, складывается впечатление, что их писал один и тот же автор. Отличие есть только в оформлении. Ни одна политическая партия не инициировала идеологическую или политическую дискуссию в среде социальной группы, на которую она ориентируется, для выработки коллективной программы. Это говорит о том, что политические партии потеряли связь с теми социальными группами, интересы которых через декларацию определенных идеологий они должны отображать.

Партия должна основывать свою деятельность на основе так называемой демократии участия. То есть непосредственно существовать и быть присутствующей на горизонтальном уровне. Это должно быть не распределение пайков, когда граждане узнают о политической партии только во время избирательной кампании. Должна быть настоящая дискуссия, участие в решении муниципальных проблем, проблем местного самоуправления. То есть партия должна существовать не только на уровне города, района, а на уровне микрорайона, каждого дома. Ее активисты должны присутствовать в большинстве конфликтных, социально важных точках общества. Тогда взаимосвязь гражданина-избирателя и политической партии, которую он поддерживает, будет существовать на самом деле.

Количество акций протеста, в которых брало участие население, показывает, что гражданская активность, то есть зачатки гражданского общества в стране есть. Например, в 2003 году количество акций протеста, в которых принимали участие больше ста лиц, равнялось двум с половиной тысячам акций. В 2005 году – уже шесть тысяч, в 2006  произошел спад, в 2007 году снова доходит до четырех тысяч. Это говорит о том, что гражданское общество, законопротестные движения, новейшие социальные движения набирают обороты, и это действительно те активисты, которые на самом деле несут определенную идеологию и могут стать основой идеологической партии.

Возрождение социальной активности важно не только для левой идеи. Большинство из активистов не являются маргиналами, они имеют доступ к Интернету, создают комьюнити, обговаривают важные политические, в том числе и идеологические проблемы. В одном Киеве существует около тридцати сообществ, в которых обсуждаются проблемы ЖКХ, вопросы застройки исторической части города. Большинство сообществ проводят свои акции протеста, и это не единичные явления, это уже тенденция, определенное движение.

В сообществах, в том числе, обговариваются программы демократического социализма, идеологически важные проблемы, то есть запрос на идеологию есть. Однако политические партии ничего не могут предложить в ответ. От большинства программ и идеологических проектов политических партий веет нафталином со штампами прошлого века. Это не те партии, которые востребованы в постиндустриальном обществе.

Ни одна политическая сила в стране не смогла заручиться поддержкой среднего класса. Ни одна партия не инициировала дискуссию в рамках этого класса. Были попытки имитации этого процесса в лице «Виче» Инны Богословськой, которая, не имея горизонтальных связей с группами своей поддержки на местах, в итоге быстро растеряла какую-либо популярность. Отказ основных политических игроков от горизонтальной коммуникации и демократии участия ведет к гламуризации политической жизни, гламурному популизму и персонификации партий.

Фактически персонификация происходит даже на уровне ньюсмейкеров, как это было в «Нашей Украине» во время выборов, когда были назначены пять-семь ключевых ньюсмейкеров, озвучивающих позицию политической силы, а всем остальным было категорически запрещено что-либо говорить. Аналогичные тенденции наблюдаются и в других политических партиях, это касается и Партии регионов, и Соцпартии. Таким образом, убивается всякая внутрипартийная дискуссия, вносятся изменения в устав политических партий, которые позволяют монополизировать и держать под контролем всю партийную жизнь. Что говорит о том, что партии строятся далеко за схемой демократического централизма. Партийная субординация напоминает, скорее, ультрацентрализм, фактически создаются диктаторские партии, где полномочен только ЦК, руководство партии и, где нет внутренней дискуссии.

Противоположный вариант партийного строительства состоит в сдаче политическим руководством партии местной организации на откуп, как вотчины, определенному бизнесмену. Бизнесмен обеспечивает финансирование местной ячейки, но его совершенно не интересуют ни политические, ни идеологические дискуссии, ни работа с электоратом в направлении политического просвещения. Это приводит к тому, что по факту ни одна политическая сила в Украине не выполняет просветительскую функцию, являющуюся одной из фундаментальных функций политической партии.