Очевидно, что албанская сторона будет говорить лишь о технических деталях будущего решения Совбеза ООН, не предъявляя претензий к его сути. Ведь в предложении Марти Ахтисаари соблюдены практически все требования косоваров. У них будет гимн, герб, флаг, армия и право требовать членства во всех международных организациях. Предполагается, что в Косово будет сформирована собственная пограничная служба. Таким образом, несмотря на то, что самого слова «независимость» план международных посредников не содержит, фактически речь идет именно о ней.
Поистине, Косово стало «альфой и омегой» балканских войн. Именно во время посещения этого края в апреле 1987 года Слободан Милошевич понял, что можно использовать сербский национализм как основу своей власти: находясь в албанском этническом «море», косовские сербы радушно приветствовали Милошевича как своего защитника. В итоге, в марте 1989 года сербское Национальное собрание отменило самоуправление, предоставленное Косово маршалом Тито в 1974 году.
Дальше – больше, косовские албанцы лишились права поступать на государственную службу, албанский язык и СМИ систематически подавлялись, а сербское полицейское присутствие расширялось. Пожалуй, Милошевич был единственным европейским лидером, который смог укрепить свой режим, используя расовую дискриминацию.
После принятия 10 июня 1999 года Советом Безопасности ООН резолюции №1244 международное сообщество убедило себя в возможности достижения двух взаимоисключающих целей: продвижения к «существенной автономии Косово» и соблюдения «принципов суверенитета и территориальной целостности Федеративной республики Югославия». По-видимому, контактная группа ООН, учитывая дипломатическую и геополитическую целесообразность, пыталась приглушить хотя бы на время вопрос самоопределения Косово.
Как выяснилось, это оказалось бесполезным. Резолюция №1244, по своей сути, оказалась невыразительным «транзитным» решением, не побудившим ни одну из сторон конфликта к компромиссу. Соответственно, не могло быть и речи о каком-либо окончательном урегулировании вопроса. Таким образом, политические элиты с обеих сторон получили неограниченные возможности для своих фантазий по поводу будущих сценариев развития событий.
Недостаточная ясность намерений международного сообщества в скором времени стала призмой, сквозь которую преломлялись все экономические и политические проблемы жителей края. Между тем, начало переговоров в Вене нельзя считать продуктом сколько-нибудь ощутимого продвижения сербов и албанцев к достижению компромисса. Скорее, это результат попыток международного сообщества выйти из тупика собственных недееспособных решений.
Проще говоря, в Вене начались переговоры о предоставлении Косово независимости, поскольку у ключевых игроков в переговорах нет ни возможности, ни намерения заставить албанцев прислушаться к мнению оппонирующей стороны. Сами же косовары тем более не намерены соглашаться на возвращение к жизни по сербским правилам.
Вероятно, сербам было бы проще смириться с потерей своих этнических территорий, если бы международное сообщество проявило готовность провести красную линию раздела Косово, продемонстрировав при этом готовность учесть и интересы Сербии. Тем более что де-факто такой раздел уже состоялся. Пример тому – город Митровица, где Сербия управляет четырьмя муниципалитетами на север от реки Ибар, разделяющей Митровицу надвое. В северной части города открыто действуют сербские структуры и полиция, и валютой является сербский динар.
В настоящий момент наиболее реальным выглядит раздел края в пропорции 9 к 1 в пользу албанцев. В Белграде прекрасно понимают, что вернуть Косово, на 90% заселенное албанцами, при нынешних реалиях невозможно. Следовательно, там пытаются спасти хотя бы то, что возможно. В данной ситуации, пожалуй, наиболее приемлемым для обеих сторон могло бы стать решение о ликвидации этнических сербских анклавов и переселение сербского населения на территорию северо-западного Косово. И, соответственно, о переселении албанцев с этой территории на юг края. Теоретически, такое расселение позволило бы нейтрализовать очаги межэтнического напряжения и предоставить косоварам максимально возможную автономию. Такая схема децентрализации уже успешно проверенна в сербских анклавах на севере Косово: территориям предоставляется возможность развивать самоуправление, не теряя, вместе с тем, связи с центральной властью в Белграде.
Однако, на практике более реальными представляются наихудшие варианты развития событий. Пожалуй, сегодня на Балканах происходит прецедент, последствия которого в будущем непременно скажутся на дальнейшем размежевании европейских территорий: в дальнейшем он может быть использован при возникновении претензий иноэтнического большинства на территориях титульных европейских наций.
Нет никаких гарантий того, что через несколько десятков лет в одной из европейских стран мусульманское население, которое при нынешних демографических тенденциях к тому времени может составить арифметическое большинство, не захочет отделиться. Руководствуясь принципами Ахтисаари, оно вполне сможет легитимно изменить статус своего региона, приняв «вердикт» о его независимости.
