Последние политические события в России свидетельствуют о том, что система российской «суверенной демократии» в преддверии выборов мобилизует свои ресурсы.

Подобный ход событий говорит о следующем. Во-первых, это логически завершенный курс «государственной дидактики» в отношении местных олигархов, окончившийся «показательной поркой» и «политэкономическим убийством» наиболее яркого представителя либерального крыла в РФ. Во-вторых, усиление авторитарных тенденций необходимо для преемственности власти и гарантий Путину, в том числе, от олигархов после его ухода с поста Президента. Об этом свидетельствует ряд последовательных событий:

а) дело ЮКОСа как напоминание, что может быть с любым бизнесом в России, если ты занимаешь антикремлевскую позицию;

б) назначение Сергея Иванова как противовес одному из кандидатов в преемники, сочувствующему олигархам, Дмитрию Медведеву;

в) расширение полномочий аппарата правительства и, в частности, Сергея Нарышкина как усиление группы Фрадкова-Сечина и ослабление группы Абрамовича-Волошина;

г) вызов в Генпрокуратуру Михаила Касьянова, на которого возлагают надежду опальные олигархи, в частности, Борис Березовский, как давление на оппозицию с целью недопущения в каком-либо виде сценариев, схожих на украинские 2004 года.

В целом же, это не больше, чем желание Владимира Путина не стать «хромой уткой» за год до выборов и сохранить управляемую демократию, а значит, и свои финансовые активы. В России подобную систему в противовес официальной «суверенной демократии» называют государством-корпорацией. То есть весь крупный бизнес зависит от государства, а само государство являет собой подобие компании по зарабатыванию денег под условным названием ЗАО «Кремль». Данная система «суверенной демократии» сложилась при правлении действующего Президента России и сменила предшествующую ей систему «суверенной олигархии», существовавшую с 1996-го по 2000 год, при которой олигархи определяли политико-экономический уклад страны.

Это стало возможным благодаря сохранению выстроенной еще при Ельцине политической системы, где определяющим фактором политической жизни страны являлся пост президента. Олигархи недальновидно полагали, что контроль над Президентом автоматически означает контроль над страной. И если Ельцин был во многом демократичен, несмотря на такие события, как октябрь 1993-го, да к тому же находился не в лучшей физической форме, то его приемник вышел из среды, где слово «демократия» является едва ли не ругательным, тогда как главным словом есть «контроль». Этот контроль Путин и экстраполировал на политические и экономические процессы в России, уничтожив тех олигархов, благодаря которым пришел к власти и, создав плеяду «придворных олигархов», обслуживающих интересы Кремля.

Процессы, происходящие в России еще до недавнего времени симметрично переносились и в украинскую политическую систему с опозданием на пару лет. Так было в президентскую кампанию 1999-го, которая проводилась по схеме кампании Ельцина 1996-го. По тому же принципу произошел взлет олигархии в момент кризиса власти, связанного с «кассетным скандалом». Аналогично, но со своими особенностями и достаточно гротескно, проходила операция «преемник» в 2004 году.

Возможно ли в современной Украине построение системы, которая напоминала бы путинскую управляемую или суверенную демократию? Скорее всего, нет. «Точкой разлома» стало принятие в декабре 2004-го изменений в Конституцию и вступление этих изменений в силу в 2006-м. Мотивы, которые двигали политиками при принятии данного решения, очевидны – сохранение у власти и/или недопущение к абсолютным властным полномочиям оппозиции в лице тогдашнего кандидата в президенты Виктора Ющенко. Окажись на месте Виктора Андреевича кто-то похожий на Путина – на политреформе можно было бы ставить жирный крест. Судьба распорядилась иначе, но по-настоящему плодами политреформы воспользовался не политический бомонд, а крупный капитал.

Ренессанс украинской олигархии после «Оранжевой революции» стал возможен благодаря вступлению в силу политреформы и, как ее следствию, децентрализации власти. С одной стороны, это усложняет решение определенных вопросов для крупного бизнеса, а с другой – гарантирует его безопасность. Если раньше олигархи концентрировались вокруг Президента, то сейчас финансово-промышленные группы сотрудничают с различными политическими институтами – правительством, Президентом и даже оппозицией.

Опыт российских коллег подсказывает, что можно вести конкурентную борьбу без войны на уничтожение, к тому же таких рычагов уже не существует, поскольку нет единого центра принятия решения. Кто-то в чем-то выигрывает, кто-то получает меньше, но в целом сохраняется баланс сил. Посему можно говорить о том, что Украина движется не в сторону управляемой демократии, а к «суверенной олигархии». Вкусив прелесть ситуации, когда политики нуждаются в крупном бизнесе уже чуть больше, чем он в них, представители крупного капитала будут активно противодействовать любым авторитарным тенденциям, дабы не повторить судьбу российских коллег.

И Украина, и Россия имеют много общих черт, главной из которых является сращивание бизнеса и власти. Политики, конечно, будут пытаться изменить такой ход событий, но на что-то большее, чем косметические изменения государственной конструкции, целью которых будет сбалансирование системы власти, системы сдержек и противовесов, рассчитывать не стоит.