Владимир Полохало: «За 17 лет независимости мы потеряли то, что имели, и ничего не приобрели»

Почему, несмотря на огромное количество вузов и учащихся в них, в Украине наблюдается серьезный кадровый кризис?

Вы знаете, наверное, так развивалось наше государство и наша политическая система, что высшая школа переориентировалась на конъюнктуру. То есть на какие-то сиюминутные потребности в тех сферах, в которых было нужно обеспечить формирование рынка или формирование бизнес-отношений. Бухгалтеры, экономисты, юристы стали законодателями мод, и именно на эти специальности был наибольший спрос. И вузы формировали свою позицию соответствующим образом. В связи с этим в 90-е годы начали открываться новые факультеты, новые отделения.  Поэтому открылось огромное количество вузов, новых факультетов, но, к сожалению, не было плановой стратегии или стратегии развития образования и науки. Поэтому сегодня у нас, наверное, каждый третий–  или экономист, или юрист, или бухгалтер, или аудитор. И высшая школа, к сожалению, начала подстраиваться под эти конъюнктурные, темпоральные, временные потребности. Поскольку государство и власть в целом не планировала стратегию развития страны на базе инноваций, интеллектуального капитала или рынка интеллектуальной собственности, то те сферы, которыми всегда славилась Украина, то, чем она превосходила другие страны, осталось на обочине внимания как высшей школы, так и общества вообще. И сегодня возникает проблема: что делать с этими факультетами, с этими преподавателями? Вузы не формировали стратегическую политику, а государство не формировало долгосрочные заказы. А частая смена правительств приводила к тому, что образование фактически оказалось на обочине внимания.

Чем это грозит для страны?

Мы потеряли наше национальное достояние – это, прежде всего, качественная подготовка специалистов в тех сферах, которые обеспечивают научно-технический прогресс. Сегодня конкурентоспособность определяется тем, насколько наукоемкими являются технологии, насколько развита прикладная наука, как обеспечиваются инновации. И здесь за 17 лет независимости мы потеряли то, что имели, и ничего не приобрели. Я бы сказал, если хотите, это политическое преступление власти перед народом и перед государством. Мы опережали другие страны по уровню подготовки специалистов по математическим специальностям, естественным наукам. Наши кадры ценились, и мы обеспечивали их развитие. А сегодня мы все это потеряли.

Что нужно сделать, чтобы возродить наш научно-технический потенциал?

Нужно, прежде всего, наконец-то сформировать стратегию государства в области образования и науки, минимум на год. Правительство Виктора Януковича вообще не имело такой стратегии. Первые три пункта программы «Украинский прорыв» – это гражданское общество, наука и образование. Впервые за всю историю именно эти сферы выбраны приоритетом развития страны.

Насколько оправданным для нашей системы образования является вхождение в Болонский процесс?

Ну, если говорить о высшем образовании, конечно, нужно стремиться к тому, чтобы оно соответствовало европейским стандартам и Болонскому процессу. Но у нас и были эти стандарты! С другой стороны, нужно сохранять свою специфику, свое национальное достояние.  Мы очень быстро входим в Болонский процесс, но чисто формально. Украина – это не какая-то там африканская страна. По научному и в образовательному уровню мы опережаем многие страны.

Но, с другой стороны, у нас уже есть 12-бальная система, 12 классов, но это пока что никаким образом не отразилось на качестве образования.

Какие приоритетные задания в области образования и науки ставит для себя ваш комитет?

Я бы видел задание комитета в том, чтобы на основе программы «Украинский прорыв» выстраивать долгосрочную стратегию, и, тем самым, переориентировать общественность на те специальности, которые обеспечат развитие Украины. Мы за полтора десятка лет потеряли целые научные школы, которые создавались десятилетиями. Это позор, когда на физический факультет, который и сегодня обеспечивает высокое качество подготовки специалистов экстра-класса европейского уровня, в этом году конкурс был 1,1 человек на место, а на радиофизический – 1,3! У нас была хорошая база. Университеты готовили себе абитуриентов: они открывали специализированные классы, специализированные лицеи, проводили мониторинг победителей областных и республиканских олимпиад. Был отбор таких людей, которые потом перестали быть нужными государству. Поэтому отток ума, отток интеллекта из государства, ну просто катастрофический! Человек закончил, например, факультет кибернетики и является ценным специалистом, государство вложило деньги в его подготовку. А потом он идет работать программистом в ведущие иностранные корпорации. И конечно, та зарплата, которую ему предлагают там, - это адекватный анализ его диплома и знаний, которые он получил здесь. Государство, которое не может удержать лучших из лучших, особенно, в естественных науках, которые по сути открывают двери во все остальные науки, - это фактически не государство. Оно теряет свою субъектность и перестает быть конкурентоспособным на международной арене.

К сожалению, это не понимали политики и не понимает общество.

Благодаря чему вы собираетесь остановить отток интеллекта и вернуть наших специалистов на родину?

Понимаете, это комплексная проблема. Все знают, что зарплата профессора, доцента в Украине – самая низкая в Европе. Эти люди теряют мотивацию преподавать. Второй момент: у нас не было создано рынка частной собственности, произошло отчуждение собственности от государства. Поэтому сегодня Украина – единственная страна в Европе, где нет рынка интеллектуальной собственности, нет субъектов прав интеллектуальной собственности. Интеллект просто не ценился. А сейчас олигархи поняли: они готовы платить специалистам, им нужны научно-технические работники, им нужны инженеры, физики, прикладники, а их нет! И это дикий бизнес, дикая экономика, которая теряет конкурентоспособность. Наша экономика  развивалась как сырьевая. Металлургическая, химическая, другие сферы – там практически не было обновления. У нас никто не оценивал ни одно предприятие госсобственности, которое продавалось, по неимущественной ценности. Сейчас в госсобственности осталось только 20 процентов таких предприятий. Продавались целые конструкторские бюро, а с ними  нагрузку отдавался интеллект. Не ценились бренды – это то, что очень дорого стоит. Оценивались только сами здания. Фонд госимущества, выставляя предприятие на продажу, не оценивает его интеллектуальную составляющую. С одной стороны, это нарушение закона о приватизации, а с другой – это просто варварский, средневековый подход к нашему национальному достоянию. У нас не проведена инвентаризация интеллектуальной собственности. В связи с этим, нужно изменить политику государства. Но восстанавливать, конечно, намного сложнее. Мы так много разрушили…

Правительство Януковича называло бюджет-2007 инвестиционно-инновационным. Насколько Украина продвинулась в инновационном направлении?

Инновации у нас по сути это термин коррупции. Я хочу сказать, что инновационно-инвестиционный подход к бюджету прошлого года практически довел до окончательной руины очень много направлений. А когда у нас происходят какие-то технические катастрофы, как, к примеру, разлив нефти в Азовском и Черном море, к достижениям науки почему-то никто не обращается. Я сам видел и знаю, что есть патенты, лицензии на то, как собрать эту нефть. Очень интересные физики бегали со своими проектами по десять лет. Но экологической катастрофы мы так и не избежали. Хотя у украинской науки был способ, как минимизировать ее последствия. Но обратились к этому только сейчас, когда уже поздно. Действительно, конкурентоспособность экономики достигается реальными инновациями, и, скажем так, это должна быть экономика знаний. Безусловно, мы должны вкладывать в это больше средств.

Насколько в этом году увеличено финансирование образования и науки?

В 2008 году расходы сведенного бюджета составляют на эти сферы составляют 57,5 млрд. грн., это 6 процентов от ВВП. А в 2007 году правительство Януковича, который очень много говорил об инновациях, заложило 42,9 млрд. Они разрушили образование и науку. А сегодня они упрекают нас в каком-то популизме.

Когда можно ожидать реальных результатов от образовательного прорыва в Украине?

Кое-что можно сделать уже в этом году. Но в целом его нельзя осуществить за год. Сейчас можно говорить только о том, чтобы остановить катастрофу. Но если сконцентрировать все усилия – все-таки украинская нация талантливая, она еще по инерции сохранила свои знания, свой интеллектуальный шарм, несмотря на то, что все правительства сознательно и целенаправленно разрушали высшую школу. Не потому, что они какие-то там злоумышленники: у них просто не было государственного мышления, они расценивали Украину как территорию, на которой можно быстро формировать свои капиталы. И такого негативного отношения власти к науке, как в нашей стране, нет больше нигде в Европе!  Даже в России, где существует авторитарный режим, есть государственная поддержка тех сфер науки, в которых Россия всегда имела хорошие позиция в мире.

Вы более 20 лет проработали преподавателем в высшей школе. Можете сказать, каким образом можно победить коррупцию в системе образования?

Конечно, это должна быть другая зарплата доцентов, профессоров, преподавателей, особенно в тех сферах, которые действительно сегодня есть востребованными в мировой науке. Из-за нищеты, в которой оказалась высшая школа, статус субъектов высшего образования резко упал. Хотя в советские времена они принадлежали к среднему классу. Я знал некоторых профессоров, которые в 90-е годы сели на такси, и таким образом зарабатывали на жизнь. Некоторые стали челночниками. Я знал одного профессора, учебники которого выдавались во Франции. Физик-теоретик, светлая голова. Он приходил в сапогах на лекции, потому что ему дали 3 сотки, и он после занятий шел и садил там картошку. Это были девяностые годы. Да и сегодня таких фактов масса. Конечно, такое нищенское существование привело к коррупции, особенно в вузах. Хотя не так много и дел заведено. Тут конечно, нужно усиливать уголовную ответственность. Возможно, внешнее оценивание знаний, которое сейчас вводится при поступлении, здесь поможет. Мне кажется, в Уголовный кодекс нужно внести статью – 10 или 15 лет лишения свободы за разглашение вопросов, которые будут в тестах до начала экзаменов выпускников.