Людям, не пережившим в украинских условиях (точнее в киевских) начало 1990-ых годов эту статью лучше не читать. Боюсь, не поймут. Бескровный путь Украины к независимости породил причудливый миф о том, что Украина стала свободной практически «на шару». Отсутствие бронетехники возле киевских каштанов, отсутствие уличных боев и крови на асфальте в 1990-91 годах привело к забыванию своеобразного эмоционального накала, которым сопровождались ненасильственные акции тех лет, направленные на выход Украины из состава СССР.

Можно вспоминать массовые манифестации и митинги, можно воскресить в памяти так называемую «цепь единения» – живой мост из сомкнутых людских рук между Киевом и Львовом. Крайне сложно будет забыть и студенческую голодовку на площади Октябрьской революции (ныне – Майдан Независимости). В условиях теперешней утомительной мелкобуржуазной меркантильности революционный романтизм тех лет выглядит несколько наивно и немного глупо. Во всяком случае, современная  Украина  и отдаленно не напоминает тот воплощенный «Город Солнца», ради  появления которого рисковали здоровьем и карьерой студенты  в 1990 году. И как это не грустно, но многие из участников той студенческой голодовки ныне страдают своеобразным моральным ожирением. В том числе и депутатским.

Пожалуй, я не погрешу против истины, если скажу, что своеобразным локомотивом той буржуазно-демократической, бескровной и по-украински не доведенной до конца революции, были представители Западной Украины. Галичане. Преимущественно жители Львовской области и Прикарпатья. Как правило, представители  интеллигенции. В основном, сельской интеллигенции. Но не только. Поражала какая-то странная спокойная сила этих людей. Многим нравилась их немного провинциальная вежливость и старомодная деликатность. Эти качества каким-то чудесным образом уживались с политическим радикализмом и полным презрением к страху за собственную шкуру.

В 1991 году империя умерла. Умерла как-то тихо. Почти незаметно, а на украинских землях еще и бескровно. Борьба  против империи умерла вместе с империей. В представителях украинской советской бюрократии  никто не видел врагов. Их почему-то считали умелыми хозяйственниками и мудрыми политиками те же самые галичане-частники голодовок и манифестаций протеста. В 1990 году они ненавидели Кравчука. В 1994-ом – уже голосовали за  него.

Революционный галицкий романтизм ранних 90-ых  сыграл с самими революционными романтиками злую шутку. Этих людей интересовало независимое украинское государство как таковое. Их мало интересовало, каким именно будет это государство. Буржуазным или корпоративным, социал-дарвинистским или социально ориентированным. В злобной и жесткой  неолиберальной республике для экономически слабой Галичины практически не нашлось места. В неолиберальной Украине Кравчука, Кучмы и Ющенко с галичанами, романтиками и революционерами, произошла удивительная и трудно объяснимая метаморфоза. Потомки тех, кто в 1940-50-ых вел свирепую партизанскую войну, те, кто еще в 1990-ом и даже в 1991-ом был готов с голыми руками идти против хорошо вооруженного милицейского спецназа, отказались от борьбы. Внуки бандеровцев сделали экзистенциальный выбор, променяв память про вооруженные вылазки и схроны на мытье португальских туалетов, работу на итальянских виноградниках, на московских стройках и польских выгребных ямах.

Жизнь в Украине 1990-ых годов была достаточно унизительной. Говорить о борьбе против неолиберального способа существования в то время еще рано. Мы еще не прошли той хронологической дистанции, чтобы спокойно анализировать шахтерские бунты и захваты РОВД унсовцами в середине 1990-ых годов. Однако уже сейчас ясно одно. Родина Романа Шухевича проспала мертвым сном время имплантации капитализма в украинские реалии. Конечно, если мертвым сном можно назвать существование в унизительной ипостаси  горничных и чернорабочих где-нибудь  в Италии.

В последние годы галицкая пассионарность так и не вышла из состояния тяжелой отмороженности. Майдан-2004 держался преимущественно на выходцах из Подолья и Полесья. Даже марш в честь создания УПА каждую осень проводят в Киеве активисты ультраправых организаций либо из самой столицы, либо из Харькова. Галичане в это время подметают полы в супермаркетах Барселоны или  работают таксистами в Нижнем Новгороде. И дай им Бог здоровья, как говорится.