Украинские парламентарии любят приводить Францию в качестве примера настоящей европейской демократии. Однако если проводить параллели между французской и украинской конституциями, то сравнение будет явно не в пользу последней. Впрочем, обо всем по порядку.

Украинским политикам еще памятен конфликт между Президентом и Кабинетом министров по поводу обязательной контрасигнации актов главы государства в соответствующих министерствах. Во Франции полемика по этому поводу была бы невозможна: 19 статья ее конституции предусматривает, что «акты Президента Республики /…/ контрассигнуются Премьер-министром и в случае необходимости - соответствующими министрами». Таким образом, создан действенный механизм противодействия исполнению незаконных или непродуманных указов главы государства. Однако контрасигнация не распространяется на указы, касающиеся объявления президентом референдума, роспуска парламента, объявления чрезвычайного положения и назначения председателя конституционного совета (французский аналог украинского Конституционного Суда).

Показательно, что при формировании конституционного совета преимущество получает парламент, назначающий шестерых из девяти его временных членов (по три от каждой палаты парламента). Однако председателя конституционного совета, чей голос является решающим при равенстве голосов, назначает президент.

Кроме того, согласно статье 56 конституции Франции, кроме девяти членов, упомянутых выше, в конституционный совет пожизненно входят все бывшие президенты республики.

Вам это ничего не напоминает? Напомним, что перед подписанием Универсала национального единства за круглый стол, собравшийся для согласования его положений, были приглашены первый Президент Украины Леонид Кравчук и экс-спикер парламента Иван Плющ. Однако позднее они были исключены из переговорного процесса, перешедшего в формат круглого стола между лидерами парламентских фракций и Президентом – несмотря на то, что общество позитивно восприняло участие столь авторитетных людей в разрешении политического конфликта. Во Франции, по крайней мере, за экс-президентами законодательно закреплено право участвовать в принятии решений по конфликтным вопросам.

Украинские политики не устают упрекать Конституционный Суд в том, что за восемь месяцев существования его нынешнего состава он не принял ни одного решения. Во Франции такое невозможно, поскольку ее конституция четко определяет сроки рассмотрения исков. В частности, согласно ее 61-й статье, конституционный совет обязан вынести решение по иску в месячный срок. Более того, если вопрос не терпит отлагательства (о чем неоднократно заявляли украинские Кабмин и коалиция, подавая в КСУ иск о признании неконституционным указа Президента от 2 апреля), по требованию правительства этот срок сокращается до восьми дней.

Согласитесь, достаточно привлекательная для парламента и правительства картина. Однако президент во Франции также имеет серьезные полномочия. В частности, статья 12 конституции этой страны гласит, что «Президент Республики может после консультации с Премьер-министром и председателями палат объявить о роспуске Национального собрания». И точка – никаких «трех причин», указанных в 90-й статье украинской Конституции нет. Что автоматически снимает внутренние конституционные противоречия, присущие нашему основному закону, 90-я статья которого вступает в противоречие с другими его статьями (например, 102-й и 106-й), ограничивая право Президента исполнять свои же конституционные обязанности.

Очевидно, что при таком положении вещей Франция совершенно не нуждается в норме об императивном мандате. Более того, статья 27 ее конституции прямо запрещает такую норму, утверждая, что «любой императивный мандат недействителен». Сторонники украинской парламентской коалиции активно муссируют это, выступая против «нарушения прав депутатов». Однако во Франции президент имеет достаточно полномочий для того, чтобы пресечь любые действия, направленные на подмену результатов народного волеизъявления, распустив парламент. Украинскому же Президенту коалиция пытается в таком праве отказать.

Интересно, что для проведения досрочных парламентских выборов конституция Франции отводит даже меньший срок, чем Основной закон Украины – они должны быть проведены не ранее, чем через двадцать, и не позднее, чем через сорок дней после роспуска парламента. Тем не менее, французские политические партии не заявляют о том, что при таких условиях провести полноценные выборы невозможно. Вероятно потому, что, принимая закон о выборах, они не руководствовались сиюминутными политическими интересами, а думали о стабильности политической системы страны.

Показательно, что французская конституция, принятая в 1958 году, в 1996 году, как восемью годами позже и украинская, пережила этап реформирования. Однако, в отличие от нашей конституционной реформы, французская готовилась не впопыхах, и после внесения изменений в основной закон не стали очевидными зияющие пробелы в нем.