Только ежели у тебя родственник знатный или особо приближенный. Если сам ты – птица не последней величины. Тогда может и повезет – попадешь в самый центр птичьей жизни. Наибольшее достояние птичьего двора – кормушка, которая находится неподалеку от большого жирного индюка. Он на этом дворе самый главный. Правда, некоторые курицы поговаривают, что там, на другом дворе, есть один петух, так вот он главнее их индюка будет. Только это все разговоры. Как оно на самом деле, никто не знает. Но на всякий случай от кормушки далеко не отходят, не дай бог, когда заберут. Так чего доброго и работать придется. А работать птицы эти не привыкли. У них с самого утра то прогулка, то заседание важное. Сбегутся вокруг индюка, и давай щебетать, отчего так народу птичьему живется плохо. Пощебечут, покудахчут, а потом снова к кормушке – запасы пополнять. Только нервная у них работа, очень. Однажды одному гусю местному на заседании дворовом даже лапу откусить пытались, так он теперь только за стеклом выступает. Ему для этого даже специальную стеклянную клетку поставили.

Ну а так, жизнь тут тянется довольно скучно и однообразно. Новых лиц никаких, все вокруг сытые, все довольные, все одинаково сонные, еле передвигаются по своим имениям. Многие из них не то что летать, даже крыльями нормально помахать не могут – разучились.

Но однажды на этом дворе произошло событие. Вдруг, непонятно откуда появился маленький утеночек. Весь общипанный, запачканный, затюканный. Стоит посреди двора, испуганный, даже  пискнуть боится. Ну, птицам, ясное дело, интересно стало, обступили они бедного утеночка, и давай гадать, кто это:

«Я считаю, что это вражеская птица и надобно его немедленно отсюда вышвырнуть», - сказал жирный  гусь, поправляя отчищенные до блеска усы. Которыми он, кстати, очень гордился, так как здесь, усы – большая редкость.

«Да, правильно, пусть убирается, нам самим места мало», - прокудахтала немолодая курица с глазами искусственно-синего цвета. Шептались, что она даже нарастила себе новые перья, но открыто говорить об этом никто не решался.

«А я вважаю, що потрібно спочатку розібратись, звідки це каченя взялось, а вже потім вирішувати, що з ним робити», - вовремя заметила крашенная утка. Она одна в своей стае разговаривала на украинском языке и очень гордилась этим.

«Да, может Вы и правы. Так почему бы вам не спросить у самого утенка, откуда он взялся?», - заявила разодетая индоутка из вражеского лагеря, продолжая расчесывать длинные белокурые волосы

Тут вперед вышел важный петух, с красным хохолком и неспеша поинтересовался у бедного утенка:

«Вы, собственно кто? И каким образом сюда попали?»

Но утенок упорно продолжал молчать. Тут уж и сам индюк не выдержал и стал кричать на несчастного утенка:

«Тебя спрашивают, значит отвечай! Кто позволил ступать на мою территорию?!»

«П-пр-пр-Президент», - промямлил съежившийся утенок.

«Какой еще президент?!»

«Ваш, то есть наш», - подымая спавшие очки, пробормотал утенок.

Индюк даже присел от такой наглости:

«Так вот к Президенту и иди. Тут я главный и никто мне не указ!»

«Ну, это еще не известно, кто теперь на нашем дворе главный», - язвительно заметила индоуточка, с уже заплетенной косой

«Да я Вам, да Вы мне…», - от неожиданности, индюк даже не нашелся, что сказать.

А пока шла эта перепалка, обычные, ничем не выделяющиеся обитатели этого двора, незаметно подбежали к кормушке и пытались ухватить себе побольше зерна, пока есть возможность.

Долго спорили птицы, долго пыжился индюк. Чем все закончилось, достоверно не известно. Правда одна сорока на хвосте принесла, что гадкий утенок не просто на птичьем дворе остался, а еще и большой птицей стал. Теперь сидит неподалеку от кормушки. В лебедя он, конечно же, не превратился, зато уважаемая птица, ничего что страшненький.

А индюк от огорчения думал-думал, как ему место свое сытное вернуть, да…

Хотя и без сороки всем известно, что случилось с индюком, который много думал и куда он попал.

Только одно на птичьем дворе так и не поменялось. Там по-прежнему сытно и уютно, а птицы, как и их предшественники, стараются не отходить далеко от своей кормушки. В общем, все как у людей.