Французский маршал и генералиссимус армий Антанты в 1918-1919 гг. Фердинанд Фош в свое время сказал в назидание потомкам: «У меня есть только одно достоинство: я никогда не отчаиваюсь».

В отличие от маршала, мне никогда не удавалось быть столь самокритичной, напротив, мои достоинства всегда представлялись мне многочисленными, несомненными и достойными признания. Так что мне и в голову не пришло впадать в отчаяние, когда после непродолжительных сомнений, о которых история умалчивает, я приняла рискованное решение сменить работу.

Отличаясь, в числе прочих ценных качеств, умом и сообразительностью, я сразу смекнула, что испытаньице мне предстоит нешуточное. С другой стороны, неистребимый оптимизм рисовал в воображении картины новой, лучшей жизни, уровень адреналина в предвкушении прыжка в неизвестность превышал все допустимые показатели, а жажда завоеваний и врожденный дух авантюризма окончательно вскружили мне голову.  

«Светловолосый воин, иди!» – таково было напутствие моему внутреннему Я, ибо известно, что каждый, кто ищет и находит, сражается и побеждает, достоин чести стать самураем. Надо заметить, что прежде чем предпринимать что-то важное, я имею обыкновение заручиться поддержкой И-цзин, древнекитайской «Книги перемен». Проверенное веками и личными наблюдениями, старинное гадание, производимое восемнадцатью монетами (за неимением достаточного количества стеблей тысячелистника, костей крупного рогатого скота или черепаховых панцирей) преподнесло мне в этот раз  весьма туманное пророчество: «Большая колесница – для того, чтобы ее нагрузить. Ей есть куда отправиться. Счастье.» Не будучи, к своему стыду, просвещенным китаеведом, я все же осмелилась предположить, что надобно без промедления выкатывать свою колесницу навстречу новой интересной работе (судя по всему, высокооплачиваемой, сказано же нормальным китайским языком: «чтобы ее нагрузить»), профессиональному и творческому совершенствованию, замечательным коллегам и руководству, которыми я непременно буду окружена... В общем, к новым приключеньям спешим, друзья!  Вот так, - буквально, был брошен жребий.

Кстати сказать, вооружена я была до зубов: высшее образование, семь лет работы в юриспруденции (два из коих в должности руководителя), ум, талант, интиллигентность и необыкновенная харизма. Определенно, я была просто обречена на успех. Тем более, в Киеве – с его возможностями и потребностями в квалифицированных и дисциплинированных работниках.

Первое стратегическое наступление предполагало проведение переговоров с союзниками. Тут надлежало расслабиться и получать удовольствие от теплых приятных встреч с фронтовыми друзьями, боевыми товарищами и проверенными деловыми партнерами, пройтись, что назвается, по местам былой славы, чтобы предаться воспоминаниям о старых добрых временах за чашечкой кофе или чего покрепче, попутно произвести разведку и оставить на память о себе свое резюме. Трофеями в моем походе стали заверения в вечной дружбе, обещания  при случае замолвить обо мне словечко перед начальством и чувство абсолютного счастья от осознания всеобщей любви и обожания.

Не медля более ни минуты, я бесстрашно ринулась в атаку на job-сайты. Вскоре в Интернет-кафе меня узнавали от мала до велика любители компьютерных игрушек, и даже местный попугай приветствовал меня ежеутренне дружелюбным чириканьем. В ответ на без малого сотню писем компаниям, нуждающимся в моей компетентной персоне, было получено количество приглашений, для нехитрых подсчетов которых хватило бы пальцев рук.

Первые же встречи с менеджерами по персоналу прояснили картину, - прочистилось изображение. Собственно, собеседование начиналось с выяснения того вопиющего факта, что, встретив двадцать седьмую весну, я самым неподобающим образом не удосужилась (хотя бы для приличия, хотя бы ненадолго) сходить под венец и завести всенепременно потомство. Теперь же, судя по всему, в мои намерения входило коварно внедриться на работу и одновременно зачать дитя с тем, чтобы через несколько месяцев уйти на оплачиваемый отдых и этой аферой обеспечить себе и младенцу беззаботное существование за счет щедрых декретных отпускных. Непросто было найти в этом рациональное зерно, ну да куда уж мне, с моей-то женской логикой! Моя логика подстегивала спросить, предусмотрена ли вероятность того, что я, допустим, выйду из офиса по служебным делам в рабочее время, и мне на мое застрахованное на деньги компании темечко с крыши сорвется сосулька-убийца, чем проделает существенную прореху в бюджете компании?

Всякий раз, проходя через эту унизительную процедуру, я понимала, что щеки и уши мои начинали менять цветовую гамму, а ведь я редко это себе позволяю, - красный цвет мне не к лицу. Пыталась деликатно, но убедительно сопротивляться обвинениям, терпеливо объясняя, что пока еще я готова посвятить себя разве какой-нибудь мальтийской болонке, что мой материнский инстинкт дремал все это время не по моей вине, и откуда бы взялся мой диплом и внушительный послужной список? Увы, все было тщетно.

Это, между прочим, не сломило мой боевой дух и, проявив смекалку, я незамедлительно и хладнокровно изъяла из документа злосчастное «не замужем». Но рано или поздно приходилось возвращаться к этой щекотливой теме и держать ответ за свое плохое поведение. По большому счету, на этом всякое собеседование де-факто заканчивалось, пока я совершенно наивно продолжала отвечать на вопросы о лизинге, простых векселях и антимонопольном законодательстве.

Вообще, стало понятно, что я серьезно дала маху в тот момент, когда выбирала пол при рождении. В другом случае осечка могла произойти чуть позже, в школьные годы, при выборе профессии. Как бы там ни было, еще Суворов это подметил: «Пуля - дура, штык - молодец», никак не наоборот. В очереди за рабочим местом мое хрупкое миниатюрное тельце явно терялось на фоне могучих и внушительных, солидно-бородатых мужских тел. Работодатель же добивал меня выстрелом в упор в голову, без ненужных маневров заявляя, что должность предусмотрена не для женщины, а для мужчины. Преодолевая сильнейший соблазн впасть в образ кисейной барышни, надуть губы и безутешно разрыдаться, я чудом находила в себе силы для отступления, и долго потом зализывала раны в своей берлоге.

В других случаях моих мучителей привлекало именно мое женское начало, правда, с расчетом на предоставление тех видов работ, на которые я не рассчитывала. Была бы мужиком – дала бы похорошенько «по сусалам» за эти предложения подзаработать, но я, признаюсь, дерусь как девченка.

Потом меня как-то вдруг  приняли на очень ответственную должность с хорошей зарплатой, и я уже было подумала, что мне наконец  улыбнулась Фортуна. Но как назло, с самого начала что-то меня интуитивно настораживало, и верно, спустя несколько дней я уже спасалась бегством, - насилу ноги унесла. Явно не допуская присутствия аналитических способностей в этой белокурой головке, мой благодетель с ходу поделился со мной незатейливым стратегическим планом «развития компании». Он тянул сразу на несколько серьезных статей УК. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вообразить последствия подобных бизнес-схем, и уж совсем не подкупала перспектива завершить свою недолгую карьеру в местах не столь отдаленных. Так я дезертировала в поисках более правомерного места под солнцем...

В этих поисках прошло полгода. На последнем дыхании я продолжаю совершенствоваться в искусстве выживания. Я не жалею ни об одном дне этой эпопеи, воспитавшей во мне поистине бойцовские качества: выносливость, быстроту реакции и волю к победе. Чувства стали острее, а интуиция безошибочнее.

Я вспомнила, что сам Наполеон Бонапарт говаривал: «Я добивался успеха во всех своих начинаниях, потому что этого хотел. Я никогда не сомневался, и это дало мне преимущество перед всем человечеством». В отличие от Наполеона, мне не посчастливилось сохранить подобную самоуверенность, зато не в пример ему, у меня есть нечто гораздо более ценное -  время, чтобы изменить ход моей истории, если небесные силы меня не обломают...